Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской

Содержание книги

Александра Николаевна приняла решение: она согласится на любую должность с проживанием и питанием, хотя внутренний голос её тела встранно возмущался. В полумраке чужой комнаты четвертого этажа доходного дома она держала остывшие пироги, а у дверей её жилища стояла карета, украшенная розами и голыми амурчиками. Герцогиня Ольденбургская, которую она только что видела в Казанском соборе, теперь ждала в гостиной для проживающих и предлагала обсудить создание школы для девочек с магическим даром. Тело выполнило реверанс, голос произнёс учтивые слова, но внутри всё криком напоминало: сироты с даром — это бастарды, неблагодарная работа, опасность для репутации. Александра игнорировала этот внутренний писк. В прошлой жизни ей было семьдесят пять лет, она умирала в больнице как никому не нужный груз, а теперь получила второе тело, чужие двадцать‑пять лет и шанс, который нельзя упустить.

Женщина привыкла считать копейки и вести учёт расходов на крахмал для воротничков. Она знала, как натянуть корсет на голодный желудок, стирать панталоны в тазу и прятать их под полотенцем от посторонних глаз. У неё был дар щёлкать пальцами так, чтобы из них срывались бледно‑голубые искры, но она не умела зажечь свечу волшебством, а только спичкой. Отец проигрывал деньги и терял шубы в переулках, её место в пансионе заняли, пока она хоронила родителя, а теперь у неё оставалось полтора рубля и четыре дня до выселения. Она была неудобна для светского мира — слишком прямолинейна, слишком приземлённа, слишком стара внутри своей молодой оболочки. Герцогиня искала благородную даму для благотворительной школы, но нашла человека, который спрашивал о жалованье, требовал отдельную квартиру для врача и объяснял, почему бочка с помоями не должна стоять рядом с бочкой для воды.

Александра потеряла привычный мир, покой и семьдесят лет жизненного опыта, обретя взамен чужое имя и воспоминания, которые вспыхивали внезапно, как те же искры. Она утратила дочь и внука, оставшихся в другом времени, и теперь каждое утро просыпалась с мыслью о том, что они ещё не родились, а она уже умерла для них. Её собственное тело помнило другую жизнь: пело на церковной службе, трепетало при виде прапорщика в зелёном мундире и знало, как сползти в обморок на ледяных плитах храма от голода. Чиновники закатывали глаза при слове «одарённая женщина», попечительницы считали, что сиротам достаточно грубой пищи, а сама империя, где магия была привилегией аристократов, и простолюдинка с сертификатом угодила бы в казарму для зарядки артефактов. Но больше всего её смущало то, кем она на самом деле является — прабабушкой, которую все забыли, или призраком, вселившимся в чужую судьбу.