Воронцов. Перезагрузка. Книга 12

О книге

Я стоял в холодном коридоре, ожидая появления профессора в безупречно выглаженном воротнике, но вместо него в дверях появился человек, напоминавший нижегородского Архимеда, одетый в старомодный кафтан. С самого порога он принялся наставлять меня в искусстве выживания и в тонкостях ремонта телеграфных линий. Иван Петрович Кулибин, имя которого я знал лишь из учебников как печальную историю о старике, умершем в нищете, здесь превратился в живой вихрь энергии, способный за пять минут полностью восстановить единственную линию связи со Ставкой. Когда я показал ему чертежи казнозарядного орудия и заговорил о бездымном порохе, его первоначальная насмешка быстро сменилась живым интересом. Однако вместо того, чтобы построить мой задуманный «шпингалет», он предложил создать сложный часовой механизм, ведь война, как всегда, не ждёт ни одного из нас.

С Урала начали поступать тревожные вести о том, что отливки в цехах лопаются: мастера не способны справиться с капризной тигельной сталью, которая отказывается подчиняться их рукам. Каждый гонец, доставляющий новости, проходит недели пути, а каждая ошибка в работе отливок откладывает шанс на спасение. В этом долгом ожидании, когда я наблюдал за чудо‑птицей, поющей для своего сына, Воронцов осознал, что он, по своей воле, отправляет гения на опасный путь, чтобы защитить то, что ему дорого. И если металл вновь не выдержит испытаний, останутся лишь чертежи, покрытые чернилами, и моления о милости времени, которые могут лишь слегка смягчить неизбежность судьбы.